Саня в той драке потерял три зуба. Два ребра были сломаны. На теле, а особенно на лице красовались многочисленные гематомы и царапины.

Лену подонки лишили двух зубов, но кости к счастью уцелели. На лице девушки, на ногах и руках была целая россыпь синяков и ссадин.

В последствии было много вопросов, было заявление в милицию, были разборки и орущие друг на друга парни… Того, что жил с Саней в одном доме, мы нашли через два дня.

Сейчас он уже такой мертвый, что мертвее не бывает.

И так ему и надо. Кстати, звали этого подонка Женей Сыраковым, и кличку за свои бобровые верхние резцы он получил лично для меня неприятную – Зуба.

Только не думайте, что это мы его убили в качестве акта мести за своих друзей. Когда мы нашли его, то лишь хорошо потрепали, не больше.

Зуба тогда не раскололся, с кем избивал Саню. Он, кстати, был на деле поразительно трусливым тупицей, и лишь в компании себе подобных превращался в этакого распоясанного делаю-что-хочу. Трех других мерзавцев я так и не видел живыми, но успел увидеть, так сказать, мертвыми.

Другими словами, Саня через пять месяцев жестоко отомстил обидчикам, потому что поклялся – действительно поклялся, пустив кровь из ладоней – во что бы то ни стало наказать их.

Больше всего его коробило не то, что его избили, а то, что избили Лену. Он много раз говорил потом, что никогда не допустит подобного, и не допустил ведь… Клятва его перед самим собой, а на деле – перед Дьяволом, звучала примерно так:

Клянусь, что я отомщу Зубе за Лену и за себя.

Клянусь, что найду трёх других и отомщу им за Лену и за себя.

Клянусь, что все четверо будут гореть в Аду за Лену и за меня.

Клянусь, что я отомщу им, чего бы мне это ни стоило, даже если придётся отдать душу Дьяволу или другим силам.